Обо мне

О том, что я свяжу свою жизнь с историей, я знала ещё в 10 лет. Однако лишь в последний год обучения в школе, будучи ученицей выпускного, одиннадцатого, класса, я поняла, что я — историк! Я решила, что буду заниматься научной деятельностью. Так всё и было: я успешно училась, читала много научной литературы, писала научные статьи, побеждала в научно-практических конференциях.

Когда я пришла работать в школу, деньги меня совершенно не интересовали. Проработав первые полгода, я поняла, что я не хочу возвращаться в университет! Безусловно, продолжала заниматься научным созиданием и учиться дальше. Было очень нелегко — первая смена в лицее, благо, — историки-очники в КубГУ всегда учились во вторую смену. Уходила в 6:30 утра, возвращалась домой 21:00. Так я жила 2 года. Вспоминая сейчас те времена, не перестаю поражаться своей самоотдаче, самодисциплине и трудоспособности.

Когда же мой наставник, научный руководитель, предоставила мне возможность провести занятия в университете для студентов 3-го курса, я была так горда и счастлива! А затем — разочарована. Ведь мне стало очевидно, что ни один даже самый мотивированный и амбициозный студент не сравнится с увлечённым детским взглядом, который так стремится познать что-то новое и интересное! Тогда я окончательно решила, что на ближайшие годы остаюсь ТВОРИТЬ и НЕСТИ СОЦИАЛЬНУЮ МИССИЮ в школе!

Для меня принципиально важно верить в то, что делаю, осознавать, что моё дело полезно и даже необходимо обществу. Именно с детьми я получаю полное удовлетворение своей деятельностью. Я не представляю без них своей жизни. Порой задумывалась, что же мне важнее дети или наука? Решила, что вопрос поставлен мною некорректно. Поэтому моими задачами в школе являются: вдохновлять детей на поиски, прежде всего, себя и новых горизонтов знаний, помогать детям в формировании собственной личности, направить детей найти свой нравственный путь, раскрыть потаённый потенциал; поверить в ребёнка,  научить выражать своё аргументированное мнение. И много ещё всего. Я не воспринимаю свою работу как «работу». И это не моё хобби, потому что ответственность несопоставима. Так что школой я просто живу!

Моя задача – обучить, не поучать,
Ведь дети-то – народ довольно хрупкий;
Помочь советом, в чём-то поддержать
И быть способным на серьёзные поступки.
А утром, вновь зайдя в любимый класс,
С добром, чтоб вновь чему-то научить их,
Я вкладываю душу в сотый раз,
Чтобы быть достойной звания УЧИТЕЛЬ!

Каждое общество состоит из людей???

Если такие науки, как биология, психология или социология рассматривать с дистанции безучастного наблюдателя, то можно прийти к мысли о том, что биология имеет дело с жизнью, психология — с душой или с сознанием, а социология — с обществом. Однако при ближайшем рассмотрении замечают, что эти дисциплины имеют характерные трудности с понятиями, которые должны обозначить единство их предмета. Понятие аутопойесиса нацелено непосредственно на эту проблему. Впервые оно было введено Хумберто Матураной применительно к феномену жизни2, но его применение возможно также и к сознанию, и к обществу. Речь идет о таком понятии, которое фактически не играет какой-либо роли в этих дисциплинах, так что наш вопрос о том, почему имеется проблема обозначения единства предмета этих дисциплин с помощью научного понятия, остается.

В принципе не следует удивляться тому, что социология тоже имеет трудности в обозначении единства своего предмета. Можно ли использовать для этого понятие «социальное»? Но ведь это понятие слишком приятно, слишком приветливо, слишком добросердечно. Где были бы тогда асоциальное, преступность, аномия Дюркгейма? Можно было бы воспользоваться понятием общества, ведь в других дисциплинах и в публичной дискуссии привыкли причислять социологию к общественным наукам. Однако когда пытаются определить понятие общества, то сталкиваются с трудностями: на передний план выходит слово, однако напрасно ищут понятие, которое обозначало бы подразумеваемый предмет с точностью, достаточной для теоретических целей.

Для отказа от использования понятия общества хотелось бы сначала получить исторические основания. Когда в конце прошлого столетия социология начала создаваться как академическая дисциплина, понятие общества уже имелось в наличии и имело собственную историю, было проблематичным, и некоторые даже считали его непригодным к употреблению в новой дисциплине. Отчасти это понятие было компонентой различения, которое вело к исчезновению того, что нужно было обозначить им: государство и общество или общество и сообщество (исчезновению среди деталей, или лучше выразиться, среди фалд?). Им часто злоупотребляли в идейно-политическом отношении, вследствие чего оно было предметом идеологических споров. Если не желали полностью отказаться от него вслед за «формальной социологией», то следовало бы уточнить его по отношению к собственной истории. Однако этого все-таки никогда не удавалось сделать в действительности.

Итак, то были проблемы наших уважаемых классиков. Это не наши проблемы. Если социология и сегодня остается в нерешительности перед этими препятствиями, то здесь должны играть роль другие причины. Я полагаю, что можно говорить об «obstacles йpistйmologigues»3 именно в том смысле, который связал с этим понятием Гастон Башляр.4 У традиционных ожиданий по отношению к понятию, которые не могут быть устранены или заменены (или это может быть сделано лишь с трудом, лишь в контексте совершенно новой парадигмы) имеются известные преимущества.

Я хотел бы привести три таких obstacles, которые мне кажутся наиболее важными:

1) Первое касается допущения о том, что общество состоит из людей или из отношений между людьми. Я называю его гуманистическим предубеждением. Как следует это понимать? Что оно состоит из рук и ног, мыслей и энзимов? Что парикмахер стрижет волосы общества? Нужно ли при случае вводить ему немного инсулина? Какого рода операции характеризуют общество, если химия клетки относится к нему в такой же степени, как и алхимия бессознательных вытеснении? Очевидно, что гуманистическое предубеждение намерение основывается на нестрогости понятий, но тогда следует задать вопрос: почему? И теоретик сам нуждается в помощи.

2) Второе предубеждение, которое блокирует развитие понятий, заключается в допущении территориального многообразия обществ. Китай — это одно общество, Бразилия — другое; Парагвай — одно, следовательно, Уругвай — другое. Однако все усилия, направленные на строгое отграничение обществ, не удаются, безразлично, ориентируются ли они на государственную организацию или на язык, культуру, традиции. Хотя на этих территориях имеются необозримые различия в жизненных условиях, но они должны быть объяснены в качестве различий внутри общества, а не допускаться в качестве различий между обществами. Иначе получается, что социология пытается решить свою центральную проблему посредством географии?

3) Третье предубеждение носит теоретико-познавательный характер. Оно следует из различения субъекта и объекта. Согласно теории познания, господствовавшей вплоть до нашего столетия, субъект и объект (также как мышление и бытие, познание и предмет познания) следует полагать разделенными исчитать наблюдение и описание мира возможными ab extra5; признавать познание как таковое только тогда, когда удалось избежать всякого переплетения со своим предметом. Лишь субъекты обладают привилегией самореференции, а объекты являются такими, каковы они есть.

Однако совершенно очевидно, что общество является самоописывающимся объектом. Общественные теории являются теориями общества в обществе. Если это было бы недопустимо в теоретико-познавательном отношении, то невозможно было бы дать понятие общества соответствующей строгости. Иначе говоря: понятие общества должно быть образовано автологично. Оно должно содержать и само себя. Вне социологии такое положение дел является совершенно при-вычным. Впрочем, понятие автологии, само являющееся автологичным понятием, возникло в лингвистике. О распространенности этого воззрения свидетельствуют такие имена, как Витгенштейн или Хайнц фон Фоерстер, Георг Спенсер Браун или Готхард Гюнтер. Лингвистический поворот в философии делает его неизбежным, точно так же, как и требование Квинеса о натуралистической эпистемологии. Почему же тогда социология должна противиться себе как раз там, где ее предмет особенно близок ей? Наверно, именно поэтому! Наверно, она знает общество слишком хорошо, а также слишком критически для того, чтобы чувствовать себя в нем уютно. Тогда следовало бы считать ее смелой. Но ведь тогда не требовалось бы сводить дело к утвердительным суждениям, консенсусу, конформизму. Совсем наоборот: теологическим прототипом наблюдателя системы в самой системе является дьявол! Или Персей, который обезглавливал Медузу окольным путем и с такой легкостью, которую прекрасно изобразил Итало Кальвино в своей «Lezioni Americane».6

Во всяком случае ничего не происходит оттого, что держатся на плаву с помощью мелкой эмпирии или, как во Франкфурте 7, культивируют страх перед изменениями, закоснели в упорном отказе от них или настраиваются враждебно по отношению к каждому, кто не разделяет веру в утопию нормативно требуемой рациональности. Проблема является скорее проблемой выдвижения теории, однако развитие в междисциплинарных или трансдисциплинарных науках, таких как: cognitive sciences8или кибернетика, системная теория, теория эволюции, теория информации, дает достаточно стимулов для ее решения.

II

При осуществлении такой попытки я предлагаю исходить из поня-тия системы. Конечно, это еще не обещает многого, так как это понятие употребляется в совершенно разных смыслах. Первое уточнение, немедленно приводящее в необычную область, состоит в том, чтобы понимать под системой не определенные сорта объектов, а определенное различение, а именно: различение системы и окружающей среды. Это следует уяснить точно. Для этого я заимствую понятия, с помощью которых Георг Спенсер Браун осуществляет введение в свое произведение «Laws of Form»9. Система является формой различения, о есть имеет две стороны: систему (как внутреннюю сторону формы) и окружающую среду (как внешнюю сторону формы). Лишь обе стороны производят различение, производят форму, производят понятие. Таким образом, окружающая среда яв-ляется для этой формы столь же важной, столь же необходимой, как и сама система. Форма в качестве различения является закрытой. У Спенсера Брауна это называется: Distinction is perfekt continence»10,11. Это означает, что все, что можно описать и наблюдать с помощью этого различения, относится либо к системе, либо к окружающей среде. Уже здесь обращает на себя внимание нечто необычное. Относится ли единство системы к системе или к окружающей среде? Где находится граница формы? То, что разделяет обе стороны формы — граница между системой и окружающей средой, — обозначает единство формы и именно поэтому не может быть отнесена ни к одной, ни к другой стороне. Граница существует лишь как указание пересечь ее — будь то изнутри вовне, будь то извне вовнутрь.

Пока оставим в стороне трудные вопросы такого рода. Их невозможно обсуждать на уровне развития я теории такой малой сложности.

Вместо этого мы должны выяснить вопрос о том, каким образом производится различение системы и окружающей среды, так как понятие исчисления форм у Спенсера Брауна предполагает время, работает со временем, истолковывается посредством времени, подобно логике Гегеля.

При этом понятие производства (или понятие «poesis» в отличие от понятия «praxis») выбрано сознательно, так как оно предполагает различение в качестве формы и допускает, что произведение может быть изготовлено также и тогда, когда производитель не может сам создать все необходимые для этого причины. Как легко можно заметить, это подходит для различения системы и окружающей среды. Система располагает внутренними и внешними причинами производства своего продукта, а внутренние причины можно задать таким образом, что возникнут достаточные возможности для комбинации внешних и внутренних причин.

Однако сама система является производимым произведением, или точнее, формой системы, различением системы и окружающей среды. Именно это обозначается понятием аутопойесиса. Оно введено эксплицитно в противоположность возможному понятию аутопраксиса. При этом не идет речь о действиях, направленных на самоудовлетворение: курении, плавании, болтовне, raisonner 12(это невозможно выразить по-немецки). Тогда понятие аутопойесиса с необходимостью ведет к трудному, часто неправильно понимаемому понятию оперативной закрытости системы. Это понятие, конечно, еще ничего не означает в отношении производства. Оппоненты часто усматривают в нем причинную изолированность, автаркию, когнитивный солипсизм. В большей степени оно является необходимым следствием того тривиального факта (а в понятийном отношении тавтологичного), что никакая система не может оперировать за своими границами. Это приводит нас к заключению о том, что речь должна идти об оперативно закрытой аутопойетической системе (если вообще есть желание применять понятие формы системы), образующему первый этап прояснения понятия общества.

На таком уровне абстракции нс сразу замечают, что это означает. А мы ведь уже находимся по ту сторону всяческих obstacles йpistйmologigues, казавшихся нам сомнительными, так как оперативная закрытость исключает из общественной системы как людей, так и страны. Вместо этого она включает операции самонаблюдения и самоописания. Однако гуманисты и географы могут быть спокойны, так как окружающая среда является неизбежным компонентом различения, она относится к форме системы. Когда мы исключаем из общества людей в качестве живых и сознательных систем и страны с их географическими и демографическими особенностями, они не утрачиваются для теории. Они лишь находятся не там, где их предполагали с фатальными следствиями для развития теории. Они находятся не в обществе, а в его окружающей среде.

III

Нам еще только предстоит наиболее важная часть работы над понятием общества. Она вызвана вопросом о том, какие именно операции производят общественную систему, причем из собственных продуктов, т.е. воспроизводят ее.

Речь должна идти о точно указанном способе оперирования. Если, как это часто бывает, называют для надежности много операций, такие как мышление и действие, образование структуры и протекание процессов, то искомое единство исчезает в блеклости и безвкусице «И» (следовало бы запретить всякие «И» при построении теории). Мы должны несколько рискнуть при определении способа оперирования, при помощи которого общество производит и воспроизводит себя. Иначе понятие теряет всякие очертания.

Мое предложение: положить в основу понятие коммуникации и тем самым переформулировать социологическую теорию на базе понятия системы вместо понятия действия. Это позволяет представить социальную систему как оперативно закрытую систему, состоящую из собственных операций, производящую коммуникации из коммуникаций. В случае понятия действия едва ли возможно избежать внешних референций. Действие, поскольку оно должно быть отнесено, требует отнесения к несоциально конституированным обстоятельствам: к субъекту, к индивидууму, а исходя из всех практических целей —даже и к живому телу; то есть, к месту в пространстве. Лишь с помощью понятия коммуникации социальную систему можно мыслить как аутопойетическую систему, которая состоит из элементов, а именно: из коммуникаций, производящих и воспроизводящих себя посредством сети именно этих элементов, посредством сети коммуникаций.

Таким образом, теоретическое решение в пользу воззрения на общество как на аутопойетическую систему и в пользу характеристики операций, воспроизводящих систему, как коммуникаций, должно быть принято изначально. Они взаимно обуславливают друг друга. Это означает также, что понятие коммуникации становится решаю-щим фактором для определения понятия общества. В зависимости от того, как определяют коммуникацию, определяют и общество, а определение понимается здесь в точном смысле этого термина как определение границ. Иными словами, построение теории должно осуществляться с двух точек зрения: с одной, направленной на понятие системы, и с другой, направленной на понятие коммуникации. Лишь таким образом оно приобретает требуемую строгость.

В этой ситуации изменяется уже само понятие коммуникации. Его невозможно свести ни к понятию коммуникативного действия и констатировать участие другого, будь то в качестве простого эффекта этого действия, будь то в качестве нормативного вывода в смысле Хабермаса, ни к пониманию коммуникации как переносу информации от одного места к другому. В случае подобных воззрений тем или иным образом предполагались бы носители происходящего, которые не были бы сами конституированы посредством коммуникации. Напротив, комбинация системной теории и теории коммуникации требует понятия коммуникации, позволяющего сказать, что все коммуникации производятся только коммуникацией — само собой разумеется, что в окружающей среде, допускающей и выдерживающей это.

Для этого можно воспользоваться различением, ставшим обычным со времен Карла Бюлсра и восходящим к античным традициям. Я переформулирую его как различение информации, сообщения и понимания. Коммуникация осуществляется лишь тогда, когда можно синтезировать эти три аспекта. В отличие от простых восприятий поведения, в основу понимания должно быть положено различение акта сообщения и самой информации. Именно из него и следует исходить. Без такого «primery distinktion»13коммуникация вообще не осуществляется. Если эта предпосылка удовлетворяется, а в случае языка это всегда имеет место, то дальнейшая коммуникация может заниматься сама собой. Тогда и только тогда она достаточна и доста-точно сложна для этого. Тогда она может заниматься информацией или основаниями того, почему нечто высказывается непосредственно здесь и теперь; или трудностями понимания смысла коммуникации, или. наконец, следующим шагом: должен ли предложенный смысл быть принят или отклонен. Таким образом, различение информации, сообщения и понимания является тем различением, которое производит различения и которое, будучи однажды совершенным, поддерживает деятельность системы. Как легко можно заметить, это корреспондирует с понятием информации Бетсона как различения, производящего различение. Коммуникация есть не что иное как та операция, которая осуществляет такую трансформацию различений в различения.

При этом важно учитывать, что отдельное событие коммуникации завершается вместе с пониманием. Тем самым еще не решено, будет ли понятое положено в основу дальнейшей коммуникации или нет. Это может быть, но также может и не быть. Коммуникации могут быть восприняты или отклонены. Всякое иное воззрение имело бы абсурдное следствие о том, что отклоненные коммуникации вообще не являлись коммуникациями. Отсюда следует, что неверно приписывать коммуникации имманентную, квази-телеологическую тенденцию к консенсусу. Иначе все давно бы уже кончилось и мир был бы безмолвен, как вначале. Однако коммуникация не исчерпывает себя, как раз на пути провоцирования самой себя она производит больше, создавая на каждом шагу бифуркацию восприятия и отклонения. Каждое коммуникативное событие закрывает и открывает систему. И только вследствие этой бифуркации может иметь место история, ход которой зависит от того, какое направление будет избрано: «да» или «нет».

IV

Если принято это понятие коммуникации, то сразу снимаются все обычные obstacles epistemologigues обычной теории общества; на их место заступают проблемы, которые лучше подходят для теоретически обоснованного научного исследования.

Исходя из этого становится ясно, что конкретные люди являются не частью общества, а частью его окружающей среды. Нет большого смысла утверждать, что общество состоит из «отношений» между людьми. Понятие коммуникации содержит в себе гораздо более точное предположение (но и реконструирует то, что полагают обычные социологи, когда говорят об «отношениях»). Например, недостаточно того, что один человек видит или слышит другого, даже если он наблюдает его поведение с помощью различения сообщения и информации. Если о ком-то говорят или пишут, этого также еще недостаточно для того, чтобы отношение к нему считалось социальным отношением. Социаль-ной операцией является лишь сама коммуникация.

Понятие территориальных границ также становится излишним, и тем самым излишне предположение о многообразии региональных обществ. То, какое значение имеет пространство и пространственные границы, следует из их коммуникативного использования, но сама коммуникация не имеет пространственного места. Вследствие своего материального субстрата она, конечно, может быть зависима от пространственных условий. В мире животных пространственные отношения являются одним из важнейших, если не единственным способом выражения социального порядка, но эволюция социокультурного мира благодаря языку, письменности, телекоммуникации настолько уменьшает значение пространственных отношений, что сегодня следует исходить из того, что коммуникация определяет оставшееся значение пространства, а не наоборот, не пространство допускает и ограничивает коммуникацию.

Наконец, с помощью понятия коммуникации можно хорошо пояснить, что общество является самоописывающей и самонаблюдающей системой. Уже простая коммуникация возможна лишь в рекурсивной сети предшествующей и последующей коммуникации. Такая сеть может сама себя тематизировать, может информировать себя о собственных коммуникациях, может подвергать информацию сомнению, не принимать ее, нормировать коммуникации как допустимые или недопустимые и т.д. — так как все это происходит лишь с ее стороны в оперативной форме коммуникации. Тем самым становится ясным двойное положение вещей: что общество является самоописывающей и самонаблюдающей системой и что оно не только может использовать свой способ операций, но и должно это делать, чтобы осуществить такие самореферентные операции. Это также относится к науке, в том числе и к социологии. Все коммуникации об обществе связаны с их стандартизацией обществом. Какой-либо внешний наблюдатель со сколько-нибудь достаточной компетенцией отсутствует, хотя каждое отдельное сознание может размышлять о том, чем оно считает общество; а каждая иммунная система может наблюдать себя, принимая во внимание болезни, возникшие лишь за счет совместной общественной жизни людей и т.д.

Теперь мы можем определить понятие общества в качестве промежуточного результата. Общество является всеобъемлющей системой всех коммуникаций, воспроизводящих себя аутопойетически, в то время как она производит все новые (и все время другие) коммуникации в рекурсивной сети коммуникаций. Эмерджентность такой системы включает коммуникации, так как они способны к подключению лишь внутренним образом. Все другое она исключает. Таким образом, воспроизведение одной из таких систем требует способности различения системы и окружающей среды. Коммуникации могут опознавать коммуникации, отличать их от других обстоятельств, относящихся к окружающей среде в том смысле, что хотя и можно совершать коммуникацию через них, но не с ними.

Это приводит к вопросу о том, что меняется, когда мы используем это понятие? Что станет видимым и невидимым, если мы наблюдаем с помощью заданной тем самым формы? «Открывает ли нам это понятия доступ к «alla totalite del dicibile e del non dicibile»14, если использовать формулировку Итало Кальвино из «Lezioni Americane».

Мы теряем возможность делать высказывания о «человеке» (в единственном числе) для того, чтобы начать с этого. Многими это воспринимается болезненно. Но если верно, что «человек» вообще появляется лишь с конца 18 века, то можно с достаточным основанием сказать: forget it! 15 Он относится к переходному времени, когда еще было невозможно адекватно описать современное общество, вместо этого нужно было пускаться в иллюзии будущего для того, чтобы за счет семантической ассоциации «общество-будущее-человек» сохранить надежду на целостность, способную к улучшению. Эта проекция мнимого человека (или еще хуже: образа человека) должна была отказаться от того, чтобы определить человека через его отличие от минералов, растений и животных. 16 Поэтому она предложила себя в форме понятия без противоположного понятия, что означает посредством различения плохих и хороших людей с большой вероятностью оказаться в сфере морали.

Пожертвуем этим, с легким или тяжелым сердцем, как угодно. Что же мы выигрываем, если вместо этого предлагаем дифференциальное понятие, а именно: понятие общества в форме, которая требует разделить все на систему и окружающую среду и избегать высказываний о единстве различения?

Этот вопрос следует обсудить на трех примерах: применительно к языку, применительно к отношению индивидуума и общества и применительно к понятию рациональности.

V

Что касается языка, то системно-теоретическое понятие общества близко к отказу от представления о том, что язык является системой. Лингвисты вслед за Сосюром хотели бы придерживаться этого представления, так как им кажется, что оно защищает академическую самостоятельность их дисциплины: однако невозможно понять язык и общество одновременно как системы. Общая область была бы слишком велика, но не вела бы к полному совпадению понятий, так как имеется еще и невербальная коммуникация. Отношение двух этих систем друг к другу было бы неясным. Лингвисты, конечно, могут симпатизировать такому представлению, не будучи социологами, однако дифференциация дисциплины не является достаточным ответом на содержательные вопросы.

Если понятие системы не следует более применять к языку, то это, само собой разумеется, не означает, что феномен языка теряет значение. Имеет место как раз обратное. Освободившееся место в теории можно заполнить иначе, а именно: с помощью понятия структурного соединения. Это понятие было введено Хумберто Матураной17для обозначения того, как оперативно закрытая аутопойетическая система может существовать в окружающей среде, которая, с одной стороны, является предпосылкой аутопойесиса системы, но с другой стороны, не вмешивается в этот аутопойесис. Проблема, которую решает это понятие, состоит в том, что система может определить себя лишь через собственные структуры, а именно: через структуры, которые можно построить и изменить посредством собственных операций; но, конечно, не может быть оспорено то, что такой вид оперативной автономии предполагает содействие окружающей среды, ее пригодность для этого. Жизнь существует лишь в определенных физических или химических условиях окружающей среды, даже тогда, когда мир не может определить, к чему идет дело. Или, как выражает это Матурана, структурные соединения расположены ортогонально к аутопойесису системы. Они не содействуют операциям, способным воспроизводить саму систему — т.е. в данном случае — коммуникациям. Но они некоторым образом нарушают систему, приводят ее к возбуждению, которое затем внутренним образом приводится в форму, с которой система может работать. В этой связи можно напомнить о паре понятий Пиаже «ассимиляция» и «аккомодация» или о трактовке функционалистской психологией генерализованных ожиданий и разочарований.

Применительно к коммуникации это понятие позволяет сказать, что язык, благодаря своему очевидному своеобразию, служит структурному соединению языка и сознания. Язык обеспечивает отдельное существование коммуникации и сознания, а также общества и индивидуума. Мысль никогда не может быть коммуникацией, но и коммуникация — мыслью. В рекурсивной сети своих собственных операций коммуникация всегда имеет другие предшествующие и другие последующие события, протекающие в поле зрения индивидуального сознания. На оперативном уровне какие-либо пересечения отсутствуют, речь идет о двух оперативно закрытых системах. Решающее значение имеет то, что языку удастся соединять системы несмотря на это и при их различных способах оперирования. Язык достигает этого за счет своей искусственной необычности в акустической среде звуков и, затем, в оптической среде письменности. Он может очаровывать сознание, центрировать его и одновременно воспроизводить коммуникацию. Таким образом, его функция состоит не в опосредовании референции и в отношении внешней среды, а исключительно в структурном соединении.

Однако это все-таки одна сторона его вклада. Как и все структурные соединения, язык обладает эффектом включения и исключения. Он повышает возбудимость сознания посредством коммуникации и возбудимость общества посредством сознания, так что собственные состояния превращаются в язык и в понимание или, соответственно, в непонимание. Но одновременно для общественной системы исключаются другие источники возбуждения. Это значит: язык изолирует общество почти от всех событий окружающей среды физического, химического рода или событий, формирующих образ жизни, за исключением единственного возбуждения импульсами сознания. Подобно мозгу, который за счет исключительно малой способности глаз и ушей к резонансу почти полностью изолирован по отношению ко всему, что происходит в окружающей среде, общественная система почти полностью изолирована от всего, что происходит в мире, с помощью узких путей для раздражения, которые канализируются сознанием. Также, как в случае мозга, эта почти полная изоляция общества является условием оперативной закрытости и возможностью построения высокой собственной сложности.

VI

Эти размышления уже приблизили нас к тому, что следует сказать об отношениях индивидуума и общества. Сначала следовало бы еще раз напомнить о соответствующих obstacles йpistйmologigues: социология больше не может с успехом понимать индивидуума как часть общества, но она не может и отстраниться от этого представления. С тех пор, как она существует в качестве академической дисциплины, она занимается этой проблемой. В противоположность этому представленное нами понятие общества исходит из полного разделения индивидуума и общества. Согласно моему тезису, лишь на этой основе возможна программа теории, которая серьезно рассматривает индивидуума.

Со всей категоричностью говоря: «участие» индивидуума в обществе исключается. Между индивидуумом и обществом нет никакой коммуникации, так как коммуникация всегда является внутренней операцией общественной системы. Общество никогда не может выйти за свои пределы с помощью собственных операций и охватить индивидуума, с помощью собственных операций оно может воспроизводить лишь собственные операции, так как оно не может оперировать за пределами своих собственных границ. Это, собственно говоря, должно было бы быть легко понято (но почему же это не воспринимают?) .Тоже самое справедливо в отношении жизни и сознания индивидуума. Операции, воспроизводящие систему, также и здесь остаются в системе. Ни одна мысль не может покинуть сознание, которое она воспроизводит. Не следует ли сказать: к счастью? Иначе что случилось бы со мной и как можно было бы мне развивать индивидуальность, если другие своими мыслями могли бы управлять моими мыслями? Как можно было бы представить себе общество в виде гипноза всех и всеми?

Конечно, остается возможность того, что индивидуум представляет общество, и что коммуникация в первую очередь использует личностей в качестве адресатов и в качестве тем. Но тогда следовало бы говорить не об индивидуумах (людях, сознании, субъектах и т.д.), а о личностях в точном античном смысле слова. Имена и местоимения, которые употребляются в коммуникации, не имеют ни малейшего сходства с тем, что они обозначают. Каждый не есть «я» точно также, как слово «яблоко» не является яблоком.

Говорить всерьез об индивидуальности — значит понимать индивидуумов как продукт их собственной деятельности, как самореферентные исторические механизмы, которые каждой своей операцией определяют исходное состояние для дальнейших операций и могут делать это лишь посредством собственных операций.

Отсюда следует, что не существует нормативной интеграции людей в обществе. Иначе говоря, не существует норм, от которых невозможно было бы отклонение, если это кому-нибудь нравится. Не существует и консенсуса, если он должен означать, что эмпирические состояния, в которых находятся индивидуумы, каким-либо образом согласуются. Имеется лишь соответствующая схема наблюдения, в которой наблюдатель сам себя детерминирует к установлению того, что поведение согласуется с нормой или отклоняется от нее. Этим наблюдателем может быть также система, осуществляющая коммуникацию, — суд, средства массовой информации и т.д. Если спрашивают о реальной основе норм или консенсуса, то нужно наблюдать наблюдателя; а если отказаться считать бога наблюдателем мира, то остается множество других возможностей определения наблюдателя.

Лишь когда впервые воспринимают теорию в такой ее радикальности, можно видеть, что дает дополнительное понятие структурного соединения. Оно поясняет, что несмотря на эту оперативную закрытость в мире не происходит все, что угодно. Структурные соединения обеспечивают накопление определенных возбуждений и исключают другие. Тем самым возникают тенденции в развитии самодетерминации структур, которые зависят от того, с какими возбуждениями они имеют дело. Так, организмы настроены на силу тяготения Земли, причем часто очень специфическим образом. (Кит будет раздавлен весом своих собственных внутренних органов, если будет выброшен на берег). Человек, находящийся в особых шумах, которые функционируют в качестве языка, учится говорить. Каждое общество социализирует индивидуумов по ту сторону их структурных соединений и предназначено именно для этого. Язык является бинарно кодированным и может ответить на каждое сообщение утвердительно или отрицательно. Каждая норма будет направлена против возможности отклоняющегося поведения. Тем самым общество размещает (полностью бесконтрольных) индивидуумов в опциональную схему. Оно считает свободой то, что не может изменить, и делает это в настолько сильно схематизированной форме, что коммуникация может быть продолжена через «да» или «нет», через конформное или отклоняющееся поведение, в зависимости от того, как решит индивидуум. В этом мы видим эволюционно крайне невероятные, очень высоко селективные устройства разделения и соединения систем, систем свободы и порядка.

VII

Свобода и порядок были проблемными терминами (или «переменными величинами») последнего убедительного понятия рациональности, которое создала Европа: как можно больше свободы при такой степени порядка, которая необходима, — так можно выразить кредо либерализма в форме, восходящей к Лейбницу. С тех пор имеются лишь продукты распада, будь то в виде различения нескольких поня-тий рациональности без определения рациональности perse18 (Вебер, Хабермас), будь то в форме различения рациональности и иррациональности, причем обе стороны различения являются справедливыми — и опять же: без указания того, в чем же именно состоят формулировки такого различения; или, иначе говоря, что обозначено в его форме. Этому соответствует элиминация понятия разума: из свойства человеческого существа он стал лишь аппроксимативно достижимым, в буквальном смысле слова утопическим идеалом.

Нелегко усмотреть, каким образом системно-теоретическое понятие общества вообще могло бы помочь в этой дилемме. В любом случае нет обратного пути к староевропейскому континууму рациональности бытия и мышления или природы и действия, при котором рациональность была бы непосредственно заложена в конвергенции этих различных понятий, то есть в том, что мышление присущим ему образом соответствовало бы бытию или действие присущим ему образом соответствовало бы природе. Все же при различении бытия и мышления, природы и действия всегда обращает на себя внимание своеобразная ассимстрия, в которой, смотря с сегодняшней точки зрения, кажется скрытой структура рациональности . Если принято, что мышление в собственном смысле соответствует бытию и что действие по своей натуре — природе, то различение, очевидно, еще раз производится на одной из обеих его сторон, на мышлении, или, соответственно, на действии. Георг Спенсер Браун называет операцию, которая реализует такую структуру «re-entry»19формы в форму — или различением в различенном посредством самого себя.20Контекст различения формы, в которой это происходит, близок к тому, чтобы при этом подумать о разрешении парадокса, а именно: парадокса применения различия, которое не может различить самого себя. Как всегда, при помощи этой активной (если не насильственной) интерпретации староевропейского понятия рациональности мы можем спросить о том, должно ли оно оставаться связанным с такими антропологическими (или гуманистическими) понятиями, как мышление и действие, или, как минимум, можно ли отделить от этого фигуру re-entry. Именно этот шаг с легкостью удается системной теории, так как она и так уже определяет форму системы посредством (асиметричного) различения системы и окружающей среды.

РЕКОНКИСТА

К моменту вторжения арабов на полуостров никакого понятия «Испания», разумеется, не существовало. Здесь в ту пору располагалось королевство вестготов. О них известно немногое. Скажем, то, что это были не те дикие пришедшие с севера германцы, которые громили античный Рим, а племена, этим самым Римом уже перемолотые и частично окультуренные.

Арабский халифат с центром в Дамаске был могуч и воистину необъятен. Правила им династия Омейядов, все более расширявшая свои владения. К началу VIII века арабами была завоевана вся северо-западная Африка, коренное население которой составляли воинственные племена берберов. Весной 711 года семитысячное арабское войско под командованием Тарика вступило на Европейский континент. До сих пор в школах арабских стран заучивается как образец красноречия обращение Тарика к воинам перед битвой: «О люди, куда бежать? Море за вами, враг перед вами, у вас нет ничего, кроме стойкости и терпения…» Между 19 и 26 июля 711 года состоялось сражение, название которого для слуха испанцев звучит как гул погребального колокола: битва у Гуадалеты.

Реконкиста — гром победы. Испания, Реконкиста, История, Длиннопост

С 711 по 718 год они заняли почти всю Испанию. В тылу у них, правда, иногда вспыхивали восстания христиан, но в целом кампания разворачивалась удачно. Папе Римскому беженцы принесли скорбную весть: христианству на Пиренейском полуострове пришел конец.

Через несколько десятилетий после завоевания Испании династия Омейядов пала. Ее сменила династия Аббасидов. Столица халифата была перенесена из Дамаска в Багдад. Спасшийся Омейяд по прозвищу Пришелец, или Лишенный наследства, овладел Кордовой и в 756 году провозгласил себя правителем независимого Кордовского эмирата. Звали его Абдаррахман I.

Как говорят историки, в иностранной политике арабы той эпохи не были склонны к кровопролитию на захваченных землях: все сводилось к более или менее регулярному обиранию. Жителей облагали данью, которая, в сущности, и была основной экономической целью арабских военных походов. Исламская подушная подать оказалась гораздо легче обременительных поборов, которые вестготская знать взимала с местного населения. Это примиряло. От подати автоматически освобождались женщины, дети и прочие социально незащищенные элементы. А главное, все принявшие ислам уравнивались в правах с победителями и никакой дани не платили.

Даже многоженство арабов не поражало обитателей Пиренейского полуострова шокирующей новизной: здесь все насмотрелись на свободные нравы вестготской верхушки, где даже представители духовенства открыто появлялись со своими наложницами, не обращая особого внимания на разбирательства, время от времени учиняемые Римом по этому щекотливому вопросу. Если ко всему сказанному прибавить, что Испания того времени была малонаселенной и во многих местностях просто некому было дать отпор неутомимой арабской коннице, мы поймем, каким образом мусульмане в столь сжатые сроки стремительно продвинулись на север.

Однако судьбы народов, как судьбы отдельно взятых людей, предсказывать трудно. За кем следующий решающий ход в великой и увлекательной игре жизни? Может, за тем, кто не расслабляется, отхватив куш, и не падает духом, проигравшись в дым?

Одна небольшая область на севере так и осталась непокоренной — Астурия.

После разгрома вестготских войск их остатки укрылись в астурийских горах. Тут-то вскоре и объявился новый герой, легендарный дон Пелайо. Кто он такой, толком неизвестно. Именно он добился сплочения уцелевших в боях вестготов для борьбы с захватчиками и уже в 718 году нанес арабам сильное поражение в битве при Ковадонге.

Реконкиста — гром победы. Испания, Реконкиста, История, Длиннопост

Васконы — это еще один народ на территории современной Испании, который никак не поддавался победоносному мусульманскому завоеванию. Васконы были предками басков, полудикими обитателями Пиренейских гор. Знатные вестготские графы с их фамильной гордостью, придворным этикетом и мечами, передаваемыми по наследству, и одетые в домотканые рубахи васконские горцыпастухи, чье излюбленное оружие — здоровенные валуны, катящиеся со скал на головы противника, — эти две силы не давали арабам почить на лаврах, беспокоя их неожиданными партизанскими вылазками.

Испания, завоеванная арабами, носила имя Аль-Андалус или Андалусия. Столицей Андалусии была Кордова. В ней правил эмир. Но быть кордовским эмиром ох как непросто! Начальники на местах норовили отделиться от Кордовы и стать независимыми эмирами в Толедо или Сарагосе. Христиане подавали голос, а тут еще сложная международная обстановка: то викинги нагрянут с моря и сожгут цветущую Севилью, то франки стянут силы к Пиренеям.

Кстати, именно после страшного разорения Севильи викингами в 845 году кордовский эмир Абдаррахман II принял великое решение: строить флот, способный защитить Андалусию от нападений с моря. Вскоре арабский флот Испании стал одним из сильнейших в Европе. Увы, он на долгие века породил новое бедствие христианского мира — сарацинское пиратство. Христианских пленников арабы повсеместно делали пожизненными рабами на галерах. В дальнейшем, в ходе Реконкисты, богатеющие христианские монастыри взяли на себя труд по выкупу несчастных.

Но вернемся к арабским правителям. Другая беда для них — неоднородность самих арабов, тайное и явное противоборство сирийцев, йеменцев, берберов. Кордовскому эмиру ненадолго удавалось усидеть на своем месте. Как сказали бы в наше время, наблюдалась большая текучесть кадров. Только и было слышно: эмир отозван, смещен, казнен, изгнан, убит прямо в мечети… Естественно, что особый гнев эмира вызывало объединение своих, мусульманских, заговорщиков с христианами. Тут уж карали всех без разбора.

Одной из таких карательных экспедиций стал марш-бросок арабских войск на территорию современной Франции. Операция, изначально направленная против провинившегося перед эмиром герцога Аквитанского, отличалась невиданной доселе жестокостью. Арабское войско продвигалось по маршруту Сарагоса — Памплона — Ронсеваль — Бордо — Пуатье — Тур. Горели селения и города. Убийства, разграбление и всевозможные бесчинства стали обычным делом. Сейчас это трудно вообразить, но войско эмира стояло почти под Парижем — от Пуатье до Парижа рукой подать! Примерно как от Твери до Москвы.

И тут в дело вступает франкский полководец Карл Мартелл. В 732 году под Пуатье произошло грандиозное сражение, настоящая битва народов, где войска эмира были разбиты и отброшены франками, а сам эмир убит. И хотя арабы еще не раз совершали вылазки против христиан, им никогда уже не удавалось ни продвинуться так далеко в Европу, ни тем более закрепиться там надолго.

Реконкиста — гром победы. Испания, Реконкиста, История, Длиннопост

Испанский философ Ортега-и-Гассет был склонен сомневаться в наличии у своих соотечественников боевого духа. Он не без ехидства отмечал, что у народа, наделенного жаждой ратного подвига, отвоевание собственной страны не растягивается на восемь веков. С этим можно не согласиться хотя бы потому, что испанского народа, как такового, в первые века Реконкисты еще не существовало. Это было иберо-романо-готское население. В качестве народа, наделенного неповторимыми национальными особенностями, испанцы сформировались именно в процессе Реконкисты.

Практически все путешественники по Испании отмечали свободу испанцев от сословных предрассудков: разграничение на крестьян, ремесленников и рыцарей не было в Испании столь очевидным, как в других странах средневековой Европы. Причины следует искать именно во временах Реконкисты, когда все слои общества сражались с мусульманами на равных.

Для объединения нужно было некое общее знамя, единая святыня. Вот почему так важно в истории Реконкисты обретение в IX веке мощей святого Иакова — Сантьяго, в Галисии, в местечке Компостела. Святой Иаков делается знаменем Реконкисты. «Сантьяго!» — боевой клич христиан. Мирный апостол получает прозвание «Сантьяго-Матаморос», то есть «Сантьяго-Истребитель мавров». Он и поныне считается небесным покровителем Испании. Другим знаменем Реконкисты стал Сид Воитель, возглавивший борьбу с маврами в XI веке. Руй Диас де Бивар, или Сид Кампеадор, герой испанского эпоса «Песнь о Сиде», — лицо реальное. Своими подвигами на войне с мусульманами он прославил испанское оружие. И эпос, и народные романсы воздают ему дань преклонения, описывая его как человека чести, борца за справедливость, непобедимого воина-богатыря. Реальный Сид не был таким образцом добродетели, каким его рисует воображение сказителей. Отстаивая христианство, он тем не менее с охотой служил и испанским королям, и мусульманским эмирам. Однако крепнущему самосознанию народа, все сильнее ощущающему себя единой нацией, был просто необходим герой-символ, яркий пример для подражания.

Реконкиста шла своим ходом. Граница христианского мира медленно, но неуклонно передвигалась с севера на юг. Некоторые области по нескольку раз переходили из рук в руки: то христиане платили дань мусульманам, то наоборот. На отвоеванных землях возникали новые христианские королевства: Арагон, Наварра, Кастилия, Леон, Каталония. Случалось, их короли враждовали между собой, частенько для решения спора привлекая на свою сторону того или иного мавританского правителя.

Было бы, однако, глубочайшим заблуждением полагать, что война и вражда — единственное условие сосуществования народов на Пиренейском полуострове в эпоху Средневековья. Здесь вопреки всему за время пребывания арабов сложился на редкость гармоничный уклад жизни, родилась богатейшая андалузская культура. Арабы, евреи, испанцы свободно общались, торговали, заключали брачные союзы. Это продолжалось веками, почти до самого конца Реконкисты. В этой Испании было бы абсурдно говорить о чистоте крови и проявлять религиозную нетерпимость.

Реконкиста — гром победы. Испания, Реконкиста, История, Длиннопост

Кроме христиан, мусульман и иудеев здесь жили: муваллады — христиане-испанцы, принявшие мусульманство. Мосарабы — христиане-испанцы, живущие в арабских эмиратах и халифате, но сохранившие свою религию, усвоив при этом арабские культуру и язык. Мудехары — арабы, оставшиеся на испанских территориях после отвоевания, сохранившие свою веру, но ставшие носителями не столько чисто арабской, сколько арабо-испанской, андалузской культуры. Наконец, мориски — арабы или муваллады, которые после окончательного изгнания арабов из Испании приняли христианство. Смешивались культуры, смешивались народы.

За примером вернемся немного назад, в начало Х века, в Кордову, где к власти пришел эмир Абдаррахман III. Хороший эмир. Правоверный. Вот только глаза у него голубые и волосы русые. Он их красит, дабы не смущать подданных.

Кстати, этот самый белокурый эмир разорвет формальную зависимость от Багдада, объявив в 929 году о создании независимого Кордовского халифата. Это будет великое царство. Чего стоит одна кордовская мечеть: волшебный лес колонн и переплетающихся арок, в которых человек теряется, как в вечности, со счастливым чувством, будто этого одного ему и хотелось всю жизнь. Огромным уважением пользовался и Кордовский университет. Сюда приезжали учиться из Франции, Англии, Германии. Кордова славилась на весь мир своими библиотеками. Библиотека халифа аль-Хакама II насчитывала не менее четырехсот тысяч томов.

Разные группы населения в целом существовали в гармоничном равновесии. Если это и не был рай земной, то, во всяком случае, некий отсвет небесного града, который, как известно, существует вне религиозных распрей. Собор, мечеть, синагога — вот нормальный городской пейзаж Гранады или Толедо. При отвоевании католики, правда, были склонны открывать в мечетях и синагогах свои соборы. До сих пор в Толедо поражает слух словосочетание: синагога Успения Божьей Матери!

Начиная с XI века Реконкиста неудержимо стремилась вперед. Ввиду явной христианской угрозы мавританские эмиры обратились за помощью к новой политической силе мусульманского мира — воинственному союзу племен сахарских берберов, именующих себя Альморавидами. Они были жестокими и фанатичными правителями. Впервые на земле Испании воцарился воинствующий ислам. Альмохады («объединенные»), сменившие Альморавидов, оказались еще фанатичнее. Они притесняли христиан, устраивали еврейские погромы, жгли бесценные арабские библиотеки.

Христиане противостояли новому вторжению с переменным успехом — им, как всегда, мешали междоусобные распри.

Реконкиста — гром победы. Испания, Реконкиста, История, Длиннопост

Наконец на призывы испанского короля о помощи откликается Папа. Весной 1212 года понтифик Иннокентий III провозглашает крестовый поход против неверных с отпущением грехов всем крестоносцам. 16 июля в битве при Лас-Навас-де-Толосе самое многочисленное христианское войско наголову разбивает армию Альмохадов. Мощь мусульманской Испании подорвана навеки. Это — поворотный пункт Реконкисты.

XIII и XIV века — разгар Реконкисты. Христианское население Пиренейского полуострова все больше осознает себя испанцами, католиками и верными подданными королей. Можно сказать, что в этот период отвоевание становится сознательным, целенаправленным движением, задача которого — окончательное вытеснение мусульман из Европы. Значительную роль в обороне недавно отвоеванных местностей начинают играть рыцарские ордена.

21 августа 1415 года португальские войска почти без боя взяли Сеуту — ту самую злополучную крепость, с которой начался семьсот лет назад захват Пиренейского полуострова.

А в 1487 году настал черед Малаги.

Рим тем временем требует от христианских правителей Испании более жестких мер по отношению к неверным на вновь завоеванных территориях: что это значит — не хотят целовать крест? Заставить любыми способами!

Но испанские государи колеблются и вовсе не по доброте душевной — им просто кажется противоестественным притеснять добрую половину своих подданных. Но все меняется с воцарением Фернандо Арагонского и Изабеллы Кастильской, вошедших в историю под именем Католических королей. Их брак в 1469 году объединил два крупнейших королевства христианской Испании.

Спустя четыре года после падения Малаги эта пара, в которой ведущая роль принадлежала Изабелле, принялась готовиться к походу на последний оплот мусульманства — Гранаду. Подготовка заняла весь 1491 год. Гранадский эмират, оказавшийся во враждебном кольце христиан, был обречен. Деньги на военную кампанию христианские правители позаимствовали у насмерть перепуганных евреев, обложив синагоги непосильными налогами, а то и попросту обобрав их до нитки. В 1491-м началась затяжная осада, при которой королева Изабелла разделила с воинами все тяготы походной жизни. В январе 1492 года Боабдил, последний эмир Гранады, плача, покинул Альгамбру. Он ушел через неприметную дверь в задней стене крепости. Дверь эту можно увидеть и сегодня. Она заперта с той минуты, как ее порог перешагнул безутешный эмир. А высоко в горах есть селение под названием Вздох Мавра. Оттуда изгнанник в последний раз обернулся на раскинувшийся внизу прекрасный город, а его мать якобы произнесла: «Плачь, как женщина, над тем, чего не мог защитить, как мужчина». Правда, историки сухо комментируют: «Фраза вымышленная».

Исполнение обязательства обеспечивается следующими способами (гл. 23 ГК):

Исполнение обязательства обеспечивается следующими способами (гл. 23 ГК):

 

– неустойкой;

 

– залогом;

 

– удержанием имущества должника;

 

– поручительством;

 

– банковской гарантией;

 

– задатком;

 

– другими способами, предусмотренными законом или договором.

 

Неустойкой признается определенная законом или договором денежная сумма, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, в частности в случае просрочки исполнения.

 

Разновидностями неустойки являются штраф и пеня, которые:

 

– являются денежным взысканием в твердой сумме или в процентном соотношении к основному обязательству;

 

– подлежат уплате при неисполнении обязательства в срок;

 

– при неисполнении должником по независящим от него причинам уплате не подлежат.

 

Виды неустойки: законная и договорная.

 

Стороны вправе самостоятельно определить размер, условия, порядок применения неустойки. Договор о ней должен быть заключен в письменной форме вне зависимости от формы основного обязательства. В противном случае договор является недействительным. Требование о выплате неустойки, определенной законом, предъявляется кредитором независимо от того, предусмотрена ли такая обязанность соглашением сторон или нет. Размер такой неустойки может быть увеличен по соглашению сторон.

 

Размер неустойки может быть уменьшен как договорной, так и законной суммой по решению суда, если ее размер не соответствует последствиям нарушения обязательства.

 

В силу договора залога кредитор приобретает преимущественное право удовлетворения своего требования за счет заложенного имущества. В случае его утраты или порчи кредитор также имеет преимущественное право удовлетворения своего требования из страхового возмещения.

 

Залог обеспечивает требование в объеме, который оно имеет в момент удовлетворения (неустойка, проценты, возмещение убытков и т.д.).

 

В зависимости от оснований возникновения залог может быть договорным и законным.

 

Залог земельных участков, предприятий, зданий, сооружений, квартир и другой недвижимости регулируется Федеральным законом от 16.07.1998 № 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)».

 

Одним из способов обеспечения исполнения обязательства является договор поручительства, который является безвозмездным. По данному договору поручитель обязывается перед кредитором другого лица отвечать за исполнение последним его обязательства полностью или в части.

 

Особенности данного договора:

 

– может обеспечивать как существующее обязательство, так и обязательство, которое возникнет в будущем;

 

 

– несоблюдение письменной формы договора влечет его недействительность;

 

– при неисполнении обязательства поручитель и должник отвечают перед кредитором солидарно (если законом или договором нс предусмотрена субсидиарная ответственность), т.е. кредитор вправе потребовать

 

удовлетворения требования как от поручителя и должника совместно, так и от каждого в отдельности;

 

– поручитель отвечает перед кредитором в том же объеме, что и должник;

 

– должник при исполнении обязательства должен немедленно известить об этом поручителя.

 

Банковская гарантия. Банк (иное кредитное учреждение или страховая организация) – гарант, дает по просьбе другого лица (принципала) письменное обязательство уплатить кредитору принципала (бенефициару) денежную сумму при представлении бенефициаром письменного требования о ее уплате.

 

Существуют гарантии: платежа, поставки, возврата авансовых платежей, налоговые, таможенные, судебные гарантии.

 

Одним из способов обеспечения исполнения обязательства является удержание вещи. Кредитор, у которого находится вещь, подлежащая передаче должнику либо лицу, указанному должником, вправе в случае неисполнения должником в срок обязательства по оплате этой вещи или возмещению кредитору связанных с ней издержек и других убытков удерживать ее до тех пор, пока соответствующее обязательство не будет исполнено.

 

В предпринимательской сфере правом удержания могут обеспечиваться любые обязательства.

 

Объектом удержания может быть как движимая, так и недвижимая вещь. Не могут быть удержаны деньги, ценные бумаги, результаты интеллектуальной деятельности.

 

Право удержания возникает на основании закона или договора.

 

В случае неисполнения должником своего обязательства в срок кредитор имеет право удовлетворить свои требования из стоимости удерживаемой вещи в судебном порядке или на основании нотариально удостоверенного соглашения сторон.

 

Задаток – денежная сумма, выдаваемая одной из договаривающихся сторон в счет причитающихся с нее по договору платежей другой стороне, в доказательство заключения договора и в обеспечение его исполнения.

 

Независимо от суммы задатка договор о нем должен быть заключен в письменной форме. В противном случае сумма считается уплаченной в качестве аванса, который в отличие от задатка – способа обеспечения исполнения обязательства – является исключительно средством платежа.

 

При прекращении обязательства до начала его исполнения по соглашению сторон либо вследствие невозможности исполнения (ст. 416 ГК) задаток должен быть возвращен.

 

Если за неисполнение договора ответственна сторона, давшая задаток, он остается у другой стороны. Если за неисполнение договора ответственна сторона, получившая задаток, она обязана уплатить другой стороне двойную сумму задатка.

 

Сверх того сторона, ответственная за неисполнение договора, обязана возместить другой стороне убытки с зачетом суммы задатка, если в договоре не предусмотрено иное.

 

В качестве примера других способов обеспечения исполнения обязательств, предусмотренных законом, можно привести договор финансирования под уступку денежного требования (гл. 43 ГК), по которому одна сторона (финансовый агент) передает или обязуется передать другой стороне (клиенту) денежные средства в счет денежного требования клиента (кредитора) к третьему лицу (должнику), вытекающего из предоставления клиентом товаров, выполнения им работ или оказания услуг третьему лицу, а клиент уступает или обязуется уступить финансовому агенту э го денежное требование.

РЕФОРМАЦИЯ

Начавшаяся ровно 500 лет назад Реформация расколола до тех пор единую католическую церковь и положила начало длившимся века ожесточенным разрушительным войнам на европейском континенте.

Реформация породила не только бесчисленный сонм новых протестантских конфессий, но и заложила основу для новой протестантской этики.

С этой этикой неразрывно связано становление новой экономической системы — рыночного капитализма, а также нового политического миропорядка — буржуазной демократии.

Реформация, хоть и породила протестантизм, но ему не тождественна, и потому в наш короткий обзор мы включили факты не столько из истории протестантизма, сколько о том, что непосредственно связано с породившим его конкретным историческим событием — Реформацией 1517 года.

1.Начало

Гравюра 1518 года, изображающая Мартина Лютера, бросающего в огонь писания своего оппонента Иоганна Тетцеля

Официальной датой начала Реформации считается 31 октября 1517 года, когда монах и богослов Мартин Лютер прикрепил к двери собора (главному в те времена средству массовой информации) в немецком городе Виттенберге листок со своими 95 тезисами.

Формальным поводом для обнародования тезисов был протест против торговли индульгенциями.

На самом деле этот документ был выражением растущего недовольства официальным католицизмом, погрязшим в роскоши и коррупции. Лютер предлагал вернуться к истокам раннего христианства.

До него реформаторские настроения высказывали Ян Гус, Пьер Вальдо и живший еще в XIV веке Джон Уиклиф. Все они подверглись гонениям и проклятию со стороны официального католицизма и стали мучениками — предтечами Реформации.

2.Происхождение названия

Ранние реформаторы
Ранние реформаторы. Второй слева — Мартин Лютер. Гравюра XVIII века

В момент обнародования своих тезисов ни Лютер, ни его сподвижники еще не назывались протестантами. Самого Лютера папа римский Лев X и император Карл V провозгласили еретиком и объявили вне закона. Тем не менее, число его сторонников в Германии росло.

В 1529 году Карл запретил распространение Реформации и заявил, что расправится с «ересью» Лютера. Однако ставшие к тому времени на сторону Лютера пятеро князей и 14 городов объявили официальный протест.

Именно с тех пор приверженцев возникшего двенадцатью годами ранее движения Реформации стали называть протестантами.

3.Причины

Библия Лютера
Переведенная Лютером на немецкий язык Библия, издание 1642 года

Причин появления и стремительного распространения Реформации множество. Главная из них — рост торговли и переход к денежной экономике, что привело к появлению крепнущего среднего класса, категорически недовольного тотальным господством традиционно укорененного в феодализме и не отвечавшего требованиям дня католицизма.

И хотя сами 95 тезисов Лютер написал на латыни, распространению нового религиозного течения в огромной степени способствовали сделанные им в 1522 году перевод Нового, а в 1534 году — Ветхого заветов на понятный простым прихожанам немецкий язык.

4.Печатный станок

Гутенберг
Изобретатель печатного станка Иоганн Гутенберг

Но даже новые, понятные переводы не смогли бы захватить умы огромных масс людей без сделанного Иоганном Гутенбергом несколькими десятилетиями раньше, но получившим широкое распространение только во времена Лютера печатного станка. Без этого революционного изобретения идеи Реформации и протестантизма остались бы уделом небольшой группы образованных монахов.

К тому же это совпало со стремительным ростом грамотности. Если раньше люди, чтобы ознакомиться с Писанием, должны были идти в церковь и слушать его в переложении с латыни в версии священника, то теперь они могли держать реформаторский перевод Лютера у себя дома.

5.Контрреформация

Ватикан
Противостоять сдержанности и лаконизму протестантских богослужений Ватикан решил еще большей пышностью своих ритуалов

Официальная католическая церковь сдаваться без боя, тем не менее, была не намерена. Тридентский собор — XIX Вселенский собор католической церкви, проходивший в течение 18 лет, с 1545 по 1563 год, в итальянском городе Тренте (Триденте) — был собран специально для противостояния Реформации. На нем была сформулирована политика контрреформации.

Еще пятью годами раньше, в 1540 году, Игнасио Лойола основал «Общество Иисуса» — будущий орден иезуитов, главной целью которого также была борьба с Реформацией.

Борьбу эту Ватикан собирался вести по принципу «клин клином вышибают»: противостоять сдержанности, скромности и лаконизму протестантских богослужений он был намерен еще большей роскошью и музыкальной, живописной и архитектурной изощренностью католицизма.

6.Разветвлённое дерево

Стена Реформации
100-метровая Стена Реформации в Женеве с изображениями отцов-реформаторов. Слева направо: Гильом Фарель, сподвижник Кальвина; Жан Кальвин, основатель кальвинизма; Теодор Беза, швейцарский реформатор, тоже сподвижник Кальвина; Джон Нокс, основатель пресвитерианской церкви

Ни одна другая крупная ветвь христианства не породила такого многообразия разветвлений, отдельных протестантских конфессий, церквей и общин, различия между которыми зачастую понятны лишь специалистам.

Наряду с лютеранами — главной и самой старой разновидностью протестантизма, получившей свое название от самого Мартина Лютера, — существуют еще кальвинисты, баптисты, анабаптисты, методисты, пятидесятники, адвентисты и многие другие.

Особый интерес среди них представляют англикане. Возникновение этой ветви протестантизма сыграло огромную роль в истории Великобритании и достойно отдельного упоминания.

7.Англиканство

Кентерберийский собор
Церемония вступления в должность главы англиканской церкви, 105-го архиепископа Кентерберийского Джастина Уэлби. Кентерберийский собор, 21 марта 2013 года

Причиной возникновения англиканства — во всяком случае, на поверхности — стали не глубинные разногласия экономического, философского или религиозного свойства, как это было в Германии, а сумасбродство капризного короля.

К середине 1520-х годов Генрих VIII чувствовал неуклонно нарастающее раздражение неспособностью первой из шести его жен, Екатерины Арагонской, родить ему наследника-сына. В рамках католичества развод был невозможен — папа никогда бы его не утвердил.

Воспользовавшись растущей популярностью проникших с континента реформаторских идей, король расторг отношения с Ватиканом и провозгласил себя главой вновь образованной протестантской Церкви Англии.

На самом деле стремительный рост буржуазии в Англии делал появление реформаторских идей неизбежным. Британский монарх и по сей день остается официальной главой Церкви Англии.

В то же время появившиеся за столетия существования Британской империи многочисленные англиканские общины в бывших колониях существуют и управляются независимо от Церкви Англии. Главой 80 миллионов англикан в мире выступает архиепископ Кентерберийский.

8.Протестантские войны

Экуменизм
Экуменическое единство христианских конфессий — знак того, что религиозные войны среди христиан остались в прошлом. Слева направо: католический архиепископ Райнхард Маркс, протестантский епископ Иоганн Фридрих и митрополит Греческой православной церкви Василис на Втором экуменическом соборе в Мюнхене, 13 мая 2010 года.

Характерные для того времени религиозная нетерпимость и жестокость нравов сделали войны между сторонниками традиционного католицизма и приверженцами Реформации неизбежными.

Самая известная из них — Тридцатилетняя война 1618-1648 гг., начавшаяся в Германии и охватившая со временем практически всю Европу.

Суть войны состояла в попытке стоящего во главе Священной Римской империи королевского дома Габсбургов противостоять реформаторским настроениям протестантских немецких князей. В ходе войны погибло 25-40% всего населения Германии.

Не менее известны и Гугенотские войны конца XVI века во Франции с их Варфоломеевской ночью и памятной поклонникам Дюма осадой Ла-Рошели.

9.Иконоборчество

Собор Святого Павла
В 1549 году толпа, во главе которой была группа радикальных протестантских проповедников, уничтожила интерьер собора Святого Павла в Лондоне

Своеобразным проявлением религиозных войн стало движение иконоборчества.

Основываясь на одной из Десяти заповедей (не сотвори себе кумира), некоторые протестантские реформаторы, в том числе основатель кальвинизма Жан Кальвин, стали настаивать на устранении всех религиозных образов.

Самые рьяные из них ринулись уничтожать не только иконы, но и живопись, скульптуры, гобелены и другие произведения искусства с изображением Бога, Девы Марии или святых, вернув таким образом к жизни существовавшую еще в Византии VIII-IX веков традицию иконоборчества.

Самым значительным его эпизодом стало так называемое Иконоборческое восстание во Фландрии в августе 1566 года. Был нанесен ущерб более чем пяти тысячам церквей и монастырей. Восстание утихло только после приостановления действия инквизиции и легализации кальвинизма.

 

ТЮДОРЫ

Тюдоры — королевская династия в Англии 1485-1603 годов, которая сменила династию Йорков. Основатель династии — Генрих VII Тюдор (король в 1485-1509), происходил по отцу из уэльских феодалов, по матери был родственником Ланкастеров. К династии Тюдоров относятся также английские короли Генрих VIII (1509-1547), Эдуард VI (1547-1553), Мария I (1553-1558), Елизавета I (1558-1603). За исключением Марии I, все Тюдоры поддерживали Реформацию, придерживались политики протекционизма, покровительства мореплаванию, борьбы с Испанией. Власть Тюдоров носила абсолютистский характер, а парламент был послушным орудием короны. Однако уже в последние годы правления Елизаветы I началась борьба парламента против королевского абсолютизма. Эта борьба достигла особой остроты при следующей династии английских королей — Стюартов.

Стремление Тюдоров к власти
Стремление к власти всегда порождает соперничество между претендентами на трон и корону. Период истории, охватывающий хронологические рамки Средних веков, практически во всех странах прошел под знаком нескончаемых поединков между баронами, герцогами, королями, императорами, включая и их наследников, за обладание правом главенства в обществе, в государстве. Английское королевство не стало исключением. Смуты и усобицы XIV столетия переросли в следующем, XV веке, в войну династий Йорков и Ланкастеров, получившей в истории романтической название — война Алой и Белой розы. Эта династическая война принесла стране огромный урон. В английском обществе назревали кризисы: политические, религиозные и социальные, а будущему страны угрожали иноземные вторжения. Именно тогда во главе Британии встала новая королевская династия — династия Тюдоров, которая твердой рукой покончила в стране с внутренними беспорядками и установила абсолютизм.

История династии Тюдоров
Происходит от уэльской дворянской семьи, которая является одной из ветвей рода Койлхена, таким образом они имели право на владение всей Британией. Роль в английской истории начали играть с cына Маредида Оуэна Тюдора, который женился на Екатерине Французской, вдове Генриха V. От этого брака родились два сына — Эдмунд и Джаспер, — которым их единоутробный брат Генрих VI дал титулы графа Ричмонда и графа Пембрука. Эдмунд Тюдор еще раз породнился с домом Ланкастеров, женившись на правнучке основателя этой ветви Джона Гонта Маргарите Бофорт. От этого брака родился будущий Генрих VII (1457). После гибели последнего Ланкастера, принца Эдуарда (1471), ланкастерская партия поддерживала кандидатуру находившегося во Франции Генриха Тюдора. Воспользовавшись кризисом в Англии после захвата власти Ричардом III, Генрих высадился в Уэльсе, двинулся вглубь страны, победил Ричарда, павшего в битве при Босворте, и стал 22 августа 1485 г. королем. Права на престол Генрих подкрепил женитьбой на дочери Эдуарда IV Йоркского, Елизавете; таким образом, дома Ланкастеров и Йорков объединились. После Генриха VII царствовал его сын Генрих VIII, а затем трое детей последнего: Эдуард VI, Мария I и Елизавета I. Между царствованиями Эдуарда и Марии престол был на несколько дней узурпирован правнучкой Генриха VII леди Джейн Грей. Так как дети Генриха VIII не оставили потомства, со смертью Елизаветы I династия Тюдоров пресеклась. Самым близким родственником династии стал король Шотландии Яков VI, сын Марии Стюарт, которая была дочерью Якова V, матерью которого была сестра Генриха VIII Маргарита Тюдор. Таким образом, после Елизаветы престол перешел к Якову, и династия Стюартов стала царствовать в обоих королевствах Британских островов. Время Тюдоров— период Возрождения в Англии, становления абсолютизма, активного участия страны в европейской политике, расцвета культуры (материальной и духовной), экономических реформ (огораживания), приведших к обнищанию значительной части населения. Одно из самых драматических событий периода — Английская реформация, предпринятая Генрихом VIII по личным причинам (отсутствие санкции Рима на новый брак), Контрреформация и репрессии против протестантов при Марии, новый возврат к англиканству при Елизавете. При Тюдорах Англия достигла Америки (экспедиция Кабота — конец XV века) и начала ее колонизацию.

Англия при Тюдорах
Период правления Тюдоров охватывает чуть менее столетия с четвертью, прошедших между восшествием на трон Генриха VII 21 августа 1485 и смертью его внучки Елизаветы 24 марта 1603. Эти годы часто называют началом расцвета современной Англии, а 1485 — поворотным в переходе от Средневековья к Новому времени, поскольку в правление Тюдоров происходили события чрезвычайной важности. Английский Ренессанс наступил к концу правления Тюдоров и находился под покровительством двора. В этот период единство западного христианского мира было подорвано лютеранским восстанием и родственными ему движениями. Генрих VII, правивший с 1485 по 1509, завоевал трон с помощью меча. Король, которого он уничтожил был узурпатором. В 1486 он укрепил свои позиции, женившись на Елизавете, дочери Эдуарда IV из династии Йорков. Таким образом красная роза Ланкастеров и белая роза Йорков соединились, чтобы образовать династию Тюдоров.
При Тюдорах появилась возможность установить более тесные связи между Уэльсом и Англией. Однако сторонники Йорков, собравшиеся при дворе Маргариты, сестры Эдуарда IV и вдовствующей герцогини Бургундской, составили заговор против короля. Ламберта Симнела, сына ремесленника, представили как члена дома Йорков, и он был принят некоторыми лордами — сторонниками Йорков. Он высадился в Англии в 1487 с армией ирландских и германских наемников, однако был разбит и разоблачен. Маргарита Бургундская, Карл III Французский и император Максимилиан знали, кто он такой на самом деле, и использовали его как орудие интриги. Но Яков IV Шотландский позволил своей племяннице выйти замуж за самозванца и на этом основании в 1496 вторгся в Англию. На следующий год Уорбек высадился в Корнуолле с армией, а затем дезертировал и сдался в плен. Два года спустя он был казнен за участие в еще одном заговоре. Неудача преждевременного конституционализма сторонников Ланкастеров и долгая смута, к которой привели войны роз, нашли выражение в заговорах против короля. Принятый в 1487 закон возлагал на некоторых членов Тайного совета функцию надзора за действиями, подрывавшими общественный порядок, такими, как мятежи, незаконные ассамблеи, дача взяток и запугивание шерифов и судей, содержание банд из ливрейных слуг. Этот трибунал был назван «Звездной палатой» и стал самым знаменитым из чрезвычайных судебных органов, которыми пользовались Тюдоры в своей внутренней политике. Используя суды с особыми полномочиями, а также советников и министров, не принадлежавших к разряду пэров, Генрих VII подорвал политическую власть нобилей, уже ослабленную и дискредитированную войной роз, и сосредоточил ее в собственных руках. Установив штрафы вместо наказаний, король закрепил политические завоевания и пополнил казну. Много он сделал и для поощрения мореходства и значительного прогресса в торговле. Правление Генриха VII было временем политического и экономического прогресса и мира — пусть заполненного заговорами, — и он оставил своему преемнику полную казну и отлаженный аппарат государственной власти.
Генрих VIII, правивший с 1509 по 1547, осуществил план своего отца и установил союз с Испанией, женившись спустя всего несколько недель после восшествия на трон на Екатерине Арагонской, дочери Фердинанда и Изабеллы Испанских и вдовы своего старшего брата — Артура (1486-1502). Два года спустя он присоединился к Священной лиге, вступив в союз с Испанией, Венецией и римским престолом, чтобы воевать с Францией. Посланные им на помощь Фердинанду войска были разбиты, на что Генрих ответил блестящей, но не имевшей серьезных последствий кампанией во Франции. Пока он находился на континенте, шотландцы вторглись в Англию, но были разбиты в битве при Флоддене 9 сентября 1513. В этом последнем значительном пограничном сражении были убиты Яков IV и многие другие знатные шотландцы. Обнаружив, что союзники только и ждут того, чтобы воспользоваться его молодостью и неопытностью, Генрих заключил сепаратный мир с Францией. Щедрость, веселый нрав и великолепие двора при Генрихе составляли разительный контраст со скупой расчетливостью прежнего короля. В этот период на континенте разгорелся великий спор, вылившийся со временем в протестантскую Реформацию. Столь мощное движение не могло не затронуть Англию. В 1521 папа Лев X наделил Генриха титулом «Защитника веры» за книгу, которую тот написал против Лютера и в защиту семи таинств. Религиозные убеждения Генриха никогда не менялись. Для женитьбы на Екатерине Арагонской ему было дано специальное разрешение, хотя некоторые богословы полагали, что даже папа не может позволить заключение брака с женой почившего брата. Екатерина родила шестеро детей, пять из них умерли при родах. Выжила девочка — Мария. Генрих считал, что нуждается в наследнике. Дело о расторжении брака было начато в мае 1527 и передано на рассмотрение в Рим летом 1529, однако только через четыре года папский двор вынес решение, и это был отказ. Тем временем в ноябре 1529 начал заседать парламент; его работа продлилась до 1536. Были приняты законы, в результате которых английская церковь фактически отделилась от Рима. Среди них были законы, запрещавшие уплату папе аннатов, апелляции к власти за пределами Англии к Риму; дававшие королю право контроля за выбором епископов и обязывавшие клир признать духовное верховенство короля. Акт о супрематии 1534 просто подытожил все ранее принятые на этот счет законы. Его конфликт с папской властью все же помог делу Реформации, хотя причины этой ссоры не имели ничего общего с притязаниями лютеранских лидеров. Закрытие монастырей в 1536 и 1539 и раздача монастырских земель вызвала серьезную поддержку королевской политики. Те, кто перечил воле короля, проповедуя запрещенные учения или поддерживая папство, должны были платить за смелость жизнью. Политические и конституционные результаты деятельности Генриха VIII значительны. Его власть над парламентом приняла беспрецедентные формы. Исчезновение епископов из палаты лордов привело к тому, что впервые этот орган стал носить светский характер.
Эдуарду VI шел десятый год, когда он вступил на трон в 1547. Он был сыном Генриха VIII от его третьей жены — Джейн Сеймур. Спустя несколько дней провизии, которые Генрих VIII предусмотрел на время несовершеннолетия нового короля, были отменены, и дядя Эдуарда, вскоре ставший герцогом Сомерсетом, возложил на себя обязанности «протектора королевства» и пребывал на этом посту до 1550. Внешняя политика Сомерсета была неудачной. Он желал объединить Англию и Шотландию, однако действовал столь неуклюже, что настроил против себя шотландцев. Сомерсет вторгся в Шотландию, одержал победу при Пинки-Клей и удалился от дел. На помощь шотландцам пришли французы, и брак был устроен между Марией Шотландской и дофином Франции, а не молодым королем Англии, как планировал Сомерсет. Внутренняя политика Сомерсета также провалилась. Социальные и экономические условия становились все хуже, а попытки исправить положение не принесли пользы. Наконец в 1550 Сомерсет ушел в оставку, и государственными делами Англии до конца правления Эдуарда занимался граф Уорвик. Уорвик был совершенно лишен того великодушия, которое было присуще Сомерсету в сочетании с менее высокими инстинктами. Зная о том, что молодой король умрет, не оставив наследника, Уорвик задумал не допустить к трону законную наследницу Марию, дочь Генриха VIII и Екатерины Арагонской. Для этой цели он избрал леди Джейн Грей, внучку младшей дочери Генриха VII, и в 1553 выдал ее замуж за одного из своих сыновей, лорда Гилфорда Дадли. Однако в конце концов заговор не удался. Правление Эдуарда VI было ознаменовано началом Реформации в Англии. Впервые были узаконены доктрина и богослужение христианства нового толка. В 1549 был утвержден новый обязательный к использованию молитвенник и требник. Эдуард умер 6 июля 1553 в возрасте 16 лет, люди, которых прежний король бросил бы в огонь за еретические взгляды, находились у кормила и церкви, и государства.

Мария I, или Мария Тюдор, прозванная Кровавой, дочь Генриха VI и Екатерины Арагонской, спаслась от посланных для ее пленения войск после смерти Эдуарда и была провозглашена королевой в Лондоне 19 июля 1553. Она считала началом своего правления 6 июля, день смерти Эдуарда, и игнорировала девятидневное правление леди Джейн Грей. Новая королева была привержена старой религии, однако получила поддержку именно тех восточных графств, в которых реформа получила наибольшее распространение. Какое-то время Мария вела крайне умеренную политику. Епископы, смещенные при Эдуарде, были возвращены в свои приходы, а те, кто их заменял, были в свою очередь лишены должностей. Реформаторам с континента было предписано покинуть Англию, однако к английским гражданам, обратившимся в новую веру, никакого насилия не применялось. Парламентским актом отменялись все изменения в отношении религии, сделанные в правление Эдуарда. Повсеместно происходило возвращение к обрядовым формам последних лет жизни Генриха VIII. Грубейшей ошибкой Марии был ее брак со своим вторым кузеном, Филиппом Испанским. Объявление о помолвке послужило сигналом к восстанию. Главные силы мятежников направились на Лондон, и положение спасли только личное мужество и инициатива королевы. Но теперь Мария была напугана и разгневана, и от прежней умеренности не осталось и следа. Брак был торжественно заключен в июле 1554. Еще большее недовольство вызвало восстановление духовной юрисдикции папской власти. С великой неохотой Третий парламент возобновил законы против еретиков и отменил все акты об ослаблении власти папы в Англии, принятые с 1528. Чтобы обеспечить принятие этих законов, следовало дать гарантии, что это не затронет владения, принадлежавшие ранее монастырям.
Елизавета, правившая с 1558 по 1603, была дочерью Генриха VIII и Анны Болейн. Несмотря на то, что брак ее родителей был объявлен недействительным в 1536, она стала королевой в соответствии с законом страны и волей народа. Она унаследовала многие черты своего отца. Подобно ему она обладала даром выбирать компетентных советников и понимала важность благоприятно настроенного общественного мнения. В религиозной сфере она стремилась не впадать в крайности своих предшественников. Вакансии на епископские места, открывшиеся после ее восшествия на престол, включая архиепископство Кентерберийское, позволили назначить умеренных священников, готовых сотрудничать с новой королевой. Елизавета сохраняла латинские обряды до тех пор, пока парламент вновь не изменил законы. Акт о супрематии 1559 восстанавливал положения предыдущего акта, принятого при Генрихе VIII; акт о единообразии восстанавливал действие Книги молитв, основанной на второй редакции Книги общей молитвы Эдуарда, однако с некоторыми исправлениями, делавшими ее более приемлемой для консервативно настроенных верующих.  Папа объявил об отлучении Елизаветы лишь в 1570. Лишение королевы права на престол и принятые в ответ парламентские акты сделали чрезвычайно трудным для католиков сохранять лояльность одновременно церкви и собственной стране. Первые годы правления Елизаветы не были омрачены преследованиями политических противников, однако восстание на севере в 1569, последняя заслуживающая упоминания попытка английской знати воспротивиться королевской власти, заставило ее занять более решительную позицию. Во внешней политике Елизавета умело играла на соперничестве между Францией и Испанией. Иногда она сама оказывала помощь, а иногда поручала своим подданным помогать французским гугенотам и голландским кальвинистам, однако делала это не потому, что желала стать во главе протестантизма, еще менее — из желания поощрить мятежи, но просто с целью навредить Франции и Испании. В 1568 Мария Шотландская, которую вынудили отречься от престола, прибыла в Англию искать покровительства и защиты у Елизаветы. Королева решила, что наименее опасным решением будет не выпускать ее за пределы Англии. Мария была предполагаемой наследницей английского трона, и в течение почти 20 лет оставалась центром притяжения сил, желавших избавиться от Елизаветы. В конце концов, находясь на грани начала войны с Испанией и под давлением требований избавиться от Марии, Елизавета обвинила соперницу в государственной измене. Мария была казнена 8 февраля 1587. Последние годы правления королевы ознаменованы повторным завоеванием Ирландии, номинального владения Англии со времен Генриха II. Это была дорогостоящая, но достаточно серьезная борьба, длившаяся полстолетия. Как внутри страны, так и за ее пределами Англия достигла впечатляющих успехов. Правление Елизаветы отмечено также расцветом английского Возрождения. Несмотря на свои грубые и жестокие стороны, это была эпоха великих свершений; тем не менее после смерти королевы в 1603 ее наследникам достались трудные проблемы.

Средства политического влияния

Государственная власть — это только власть государства, а политическая власть — власть всей политической системы. Политическая власть функционирует через целый комплекс институтов и представляется достаточно обезличенной.

Cредства политического влияния — это совокупность политических институтов, отношений и идей, которая олицетворяет определенную политическую культуру. Механизмом такого влияния выступает система правления, или система органов политической власти.

Функции системы органов политической власти представляют собой реакции на поступающие в данную систему воздействия субъектов: требований и поддержки.

Требования, с которыми чаще всего сталкиваются представители органов нласти, связаны:

  • с распределением благ (например, требования, касающиеся заработной платы и рабочего времени, улучшения работы транспорта);
  • обеспечением общественной безопасности;
  • улучшением санитарных условий, условий образовании, здравоохранения и т. д.;
  • процессами в сфере коммуникации и информации (информация о целях политики и принимаемых правителями решениях, демонстрации наличных ресурсов и т. п.).

Поддержка сообщества усиливает позиции должностных лиц и самой системы правления. Она группируется по следующим направлениям:

  • материальная поддержка (выплата налогов и других обложений, оказание услуг системе, например труд на общественных началах или воинская служба);
  • соблюдение законов и директив;
  • участие в политической жизни (голосование, демонстрации и другие формы);
  • внимание к официальной информации, лояльность, уважение к официальной символике и церемониям.

Реакцию системы правления на воздействие различных субъектов группируют в три основные функции:

  • нормотворчество (разработка законов, фактически определяющих правовые формы поведения отдельных групп и людей в обществе);
  • приведение законов в действие;
  • контроль над соблюдением законов.

Более подробный перечень функций системы правления может выглядеть следующим образом. Распределительная функция выражается в организации создания и распределения материальных и духовных ценностей, почестей, статусных позиций в соответствии с «табелем о рангах» в данной политической системе. Внешнеполитическая функция подразумевает установление и развитие взаимовыгодных отношений с зарубежными организациями. Программно-стратегическая функции означает определение целей, задач, путей развития общества, разработку конкретных программ его деятельности. Мобилизационная функция подразумевает привлечение и организацию людских, материальных и иных ресурсов для выполнения различных общественных задач. Функция политической социализации — это идеологическая интеграция социальных групп и индивидов в политическое сообщество, формирование коллективного политического сознания. Охранительная функция — защита данной формы политических отношений в сообществе, его исходных базовых ценностей и принципов, обеспечение внешней и внутренней безопасности.

Таким образом, реагируя на воздействии различных субъектов политики, система правления осуществляет в сообществе изменения и одновременно поддерживает в нем стабильность. Способности быстро и адекватно реагировать на требования, достигать поставленных целей, удерживать в рамках признанных норм политические отношения обеспечивают эффективность системы правления.

ПОЛИТИЧЕСКАЯ СИСТЕМА

Рассуждая о политической сфере общественной жизни, мы обычно представляем себе совокупность определенных явлений, предметов и действующих лиц, которые ассоциируются с понятием «политика». Это партии, государство, политические нормы, институты (такие, как избирательное право или монархия), символы (флаг, герб, гимн), ценности политической культуры и т.д. Все эти структурные элементы политики не существуют обособленно, независимо друг от друга, а составляют систему — совокупность, все части которой взаимосвязаны так, что изменение хотя бы одной части приводит к изменениям во всей системе. Элементы политической системы упорядочены, взаимозависимы и образуют определенную системную целостность.

Политической системой можно назвать упорядоченную совокупность норм, институтов, организаций, идей, а также отношений и взаимодействий между ними, в ходе которых реализуется политическая власть.

Политическая система — комплекс государственных и негосударственных институтов, осуществляющих политические функции, то есть деятельность, связанную с функционированием государственной власти.

Понятие политическая система более емкое, чем понятие «государственное управление», поскольку охватывает все лица и все институты, участвующие в политическом процессе, а также неформальные и неправительственные факторы и явления, влияющие на механизм выявления и постановки проблем, на выработку и реализацию решений в сфере государственно-властных отношений. В самом широком толковании в понятие «политическая система» включается все то, что имеет отношение к политике.

Политическая система характеризуется:

Политическая система осуществляет следующие функции:

  • конверсии, то есть преобразования общественных требований в политические решения;
  • адаптации, то есть приспособления политической системы к изменяющимся условиям общественной жизни;
  • мобилизации людских и материальных ресурсов (денежных средств, избирателей и т.д.) для достижения политических целей.
  • охранительная функция — защита общественно-политического строя, его исходных базовых ценностей и принципов;
  • внешнеполитическая — установление и развитие взаимовыгодных отношений с другими государствами;
  • консолидирующая — согласование коллективных интересов и требований различных социальных групп;
  • распределительная — создание и распределение материальных и духовных ценностей;

Классификация политических систем

Существуют различные классификации политических систем.

Политический режим  это совокупность принципов организации и функционирования институтов политической власти.

Принципами, по которым разделяется функционирование политических систем, являются:

  • способ принятия властных решений;
  • пределы вмешательства органов власти в регулирование общественных отношений.

По способу принятия властных решений можно выделить демократические и авторитарные политические системы.

Другой признак деления политических систем — пределы вмешательства органов власти в регулирование общественных отношений. Поданному критерию выделяют либеральные и тоталитарные политические режимы.

По социально-экономической основе их делят на следующие виды.

Тоталитарно-распределительные. В их основе лежит огосударствленная экономика и государственное распределение материальных благ. Политический режим в такой системе — тоталитарный.

Либерально-демократические. Их основа — рыночная экономика, они характеризуются демократическим политическим режимом.

Конвергенционные и мобилизационные. В их основе — сочетание государственного вмешательства в экономику с рынком. Подобным системам обычно соответствует режим различной степени авторитарности.

Очевидно, что в каждом конкретном обществе формируется своя специфическая политическая система, поскольку составляющие ее элементы — традиции, институты, политические ценности и т.д. — в разных обществах различны. Отметим, что политика — это открытая система, т.е. она активно взаимодействует с другими сферами жизни общества — экономической, духовной, социальной, влияя на них и испытывая ответное влияние.

Существуют различные основания для выделения основных элементов политической системы. Рассмотрим первую из классификаций, в которой выделяются подсистемы:

  • организационно-институциональная — это организации (социальные группы, революционные движения и т.д.) и институты — парламентаризм, партии, государственная служба, судопроизводство, гражданство, президентство и т.п.;
  • нормативно-регулятивная — политические, правовые и моральные нормы, обычаи и традиции;
  • коммуникативная — отношения, связи и формы взаимодействия участников политического процесса, а также между политической системой в целом и обществом;
  • культурно-идеологическая — политические идеи, идеология, политическая культура, политическая психология.

Организационно-институциональная подсистема

Политическая организация — организованная группа людей, действующих совместно ради достижения определенной политической цели, например: политическая партия; общественно-политическое движение; инициативная группа граждан, выдвигающих кандидата в депутаты; общественное объединение, оказывающее влияние на государственную политику; ячейка революционеров и т.д. Можно также выделить организации, которые имеют политические цели, однако эти цели для них не являются основными (например, профсоюзы или церковь). Наконец, некоторые организации не имеют явных политических целей (скажем, клуб грибников), но при определенных условиях могут выступить в качестве политических организаций.

Политический институт — более сложный элемент политической системы, представляющий собой устойчивый вид социального взаимодействия, регулирующий определенный участок политической сферы жизни общества. Институт выполняет важную функцию (или несколько функций), значимую для всего общества, формируя при этом упорядоченную систему социальных ролей и правил взаимодействия.

Примерами политических институтов служат парламентаризм, институт государственной службы, институты исполнительной власти, институт главы государства, президентство, монархия, судопроизводство, гражданство, избирательное право, политические партии и т.д. Основным институтом в политической системе выступает государство.

Коммуникативная подсистема

К коммуникативному компоненту политической системы общества относятся отношения, связи, формы взаимодействия и общения, которые складываются входе политической деятельности.

Для реализации своих политических целей участники политической деятельности (институты, организации, большие социальные общности, отдельные лица) должны выстраивать различные отношения между собой и социальной средой. Связи, формы взаимодействия и общения, которые складываются в этом процессе, представляют коммуникативную подсистему политической системы общества. Например, это взаимодействие парламентских комитетов; связи, возникающие между партиями и государственными органами; отношения между органами исполнительной, законодательной и судебной ветвей власти; общение государства с населением и т.д.

Каналы связи играют важную роль в коммуникативной подсистеме, по ним информация о потребностях населения передается от населения к государству (это могут быть открытые слушания, комиссии по расследованию, социологические опросы, результаты выборов) и обратно — от государства к населению (здесь важную роль играют СМИ, которые знакомят население с политическими решениями, принятыми законами и т.д.).

Нормы политического взаимодействия включают в себя политические, правовые и моральные нормы, а также обычаи и традиции.

Культурно-идеологическая подсистема

В культурно-идеологический компонент политической системы включены политические идеи, взгляды, представления, убеждения и чувства участников политической деятельности. Условно в культурно-идеологическом компоненте может быть выделен политико-психологический уровень, касающийся преимущественно поведенческих аспектов политики, и политико-идеологический уровень, сфокусированный на политической теории.

Политическая психология сконцентрирована на поведении отдельных лиц, групп и целых обществ, а также на их мотивации, настроениях, мнениях, чувствах, эмоциях, убеждениях, заблуждениях и т.д. Особое значение здесь имеют психология толпы, харизма лидеров, манипуляция массовым сознанием и т.д.

Политическая идеология представляет более высокий уровень и включает в себя политические идеи, концепции, теории, учения. Центром политико-идеологического уровня является политическая культура.

Под политической культурой понимают составную часть духовной культуры человечества, включающую в себя совокупность политических знаний, ценностей и моделей поведения, а также политический язык, символы и традиции государственности.

Все элементы политической системы, находясь в постоянном взаимодействии, способствуют выполнению важных социальных функций:

  • определение перспективных направлений социального развития;
  • оптимизация движения общества к своим целям;
  • распределение ресурсов;
  • согласование интересов различных субъектов; приобщение граждан к активному участию в политике;
  • разработка норм и правил поведения членов общества;
  • контроль над выполнением норм, законов и правил;
  • обеспечение стабильности и безопасности в обществе.

В политическую систему входят следующие институты:

Философия Нового времени

Начиная с XVII в. бурно развиваются естествознание, астрономия, математика, механика; развитие науки не могло не оказать влияния на философию.

В философии возникает учение о всемогуществе разума и безграничных возможностях научного исследования.

Характерной для философии Нового времени является сильная материалистическая тенденция, вытекающая прежде всего из опытного естествознания.

Крупными представителями философии Нового времени являются:

Проблемы философии Нового времени

В философии Нового времени большое внимание уделяется проблемам бытия и субстанции — онтологии, особенно когда речь идет о движении, пространстве и времени.

Проблемы субстанции и ее свойств интересуют буквально всех философов Нового времени, ведь задача науки и философии (содействовать здоровью и красоте человека, а также увеличению его власти над природой) вела к пониманию необходимости исследования причин явлений, их сущностных сил.

В философии этого периода появляются два подхода к понятию «субстанция»:

  • онтологическое понимание субстанции как предельного основания бытия, основоположник — Френсис Бэкон (1561-1626);
  • гносеологическое осмысление понятия «субстанция», его необходимость для научного знания, основоположник — Джон Локк (1632-1704).

По мнению Локка, идеи и понятия имеют своим источником внешний мир, материальные вещи. Материальные тела имеют лишь количественные особенности, качественного многообразия материи не существует: материальные тела отличаются друг от друга лишь величиной, фигурой, движением и покоем (первичные качества). Запахи, звуки, цвета, вкус — это вторичные качества, они, считал Локк, возникают в субъекте под воздействием первичных качеств.

Английский философ Дэвид Юм (1711-1776) искал ответы бытия, выступая против материалистического понимания субстанции. Он, отвергая реальное существование материальной и духовной субстанции, считал, что есть «идея» субстанции, под которую подводится ассоциация восприятия человека, присущая обыденному, а не научному познанию.

Особенности философии Нового времени

Философия Нового времени сделала огромный шаг в развитии теории познания (гносеологии), главными стали:

  • проблемы философского научного метода;
  • методологии познания человеком внешнего мира;
  • связи внешнего и внутреннего опыта;
  • задача получения достоверного знания. Появились два основных гносеологических направления:
  • эмпиризм (основоположник — Ф. Бэкон);
  • рационализм (Р. Декарт, Б. Спиноза, Г. Лейбниц). Основные идеи философии Нового времени:
  • принцип автономно мыслящего субъекта;
  • принцип методического сомнения;
  • индуктивно-эмпирический метод;
  • интеллектуальная интуиция или рационально-дедуктивный метод;
  • гипотетико-дедуктивное построение научной теории;
  • разработка нового юридического мировоззрения, обоснование и защита прав гражданина и человека.

Главной задачей философии Нового времени была попытка реализовать идею автономной философии, свободной от религиозных предпосылок; построить цельное мировоззрение на разумных и опытных основаниях, выявленных исследованиями познавательной способности человека.

Кроме того, философии Нового времени были присущи такие особенности, как:

  • механицизм. В качестве модели для построения картины мира брались идеи механики — отрасли знания, которая в то время пользовалась большой популярностью и была наиболее развитой. При этом философы исходили из предположения, что все сферы бытия организованы и функционируют в соответствии с законами этой науки;
  • особый интерес к проблемам познания. В Новое время философия максимально сближается с наукой, продолжая удаляться от теологии и религии и начиная удаляться от искусства, с которым она сблизилась в эпоху Возрождения. Естественно, это было связано с очень быстрым ростом значимости научных методов для культуры и социально-экономической жизни того времени. А потому философия стремилась удовлетворить потребности общества, связанные с разработкой методов естественнонаучного познания;
  • предпочтение метафизического метода. Мир рассматривался как совокупность тел, которые существуют не изменяясь. Это имело последствия и для представлений о мышлении и понятийном аппарате науки и философии. Если предметы не изменяются, а сознание отражает действительность, то и все понятия — это нечто статичное, неизменное. А потому и изучать их необходимо отдельно друг от друга.

Идеи философии Нового времени

Философия Нового времени сделала многое для развития теории познания (гносеологии). Главными стали идеи:

Основной задачей было получение достоверного знания, которое было бы основанием всей получаемой системы знаний.

Для решения поставленной задачи было создано два основных гносеологических направления: эмпиризм и рационализм.